В ГАЦТК с 1953 по 1989 г.

«Вы – уникальная актриса, встреча с которой была одним из счастливых моментов, выпавших на мою долю. И уникальный человек – искренний, скромный, интеллигентный, сосредоточенный на творчестве, действительно служивший искусству и только искусству». Не многие актрисы и актеры ГАЦТК, помимо Мазинг, удостаивались столь высоких слов от С. Образцова. Они были сказаны в 1989 г. и в них многое из того, что позволяло им говорить на одном языке. Счастливое наполненное детство, богатый разнообразный круг общения, цельность и решительность характера, всепоглощающий интерес к искусству. 
И. Мазинг родилась в Москве в семье доктора технических наук профессора МВТУ им. Баумана Е. Мазинга (1880-1944), который занимался проектированием двигателей внутреннего сгорания – одного из направлений, определивших технологическое развитие страны. Ее дед К. Мазинг происходил из дворянской семьи обрусевших шведов. Бабушка по материнской линии была француженкой. И. Мазинг с детства говорила на двух языках. Вместе с братом они увлекались домашним кукольным театром, для которого сами делали кукол. В роду Мазинг, по воспоминаниям самой актрисы, все посвящали себя науке и педагогике. В частности, надворный советник К. Мазинг был основателем и директором частного реального училища, позднее – Коммерческого училища (ныне – известная школа № 57 с математическим уклоном). 
Сразу после окончания средней школы поступила в Театральную студию им. М. Ермоловой. Однако своими «первыми наставниками» Мазинг называла актеров и педагогов мхатовских студий А. Карцева и С. Гиацинтову. Гиацинтова и Образцов, который в 1931 г. уже стал лидером ГЦТК, были актерами МХАТ 2-го во главе с Михаилом Чеховым до его закрытия в 1936 г. Закончив студию, Мазинг более двадцати лет играла на драматической сцене: сначала в Московском, затем в Новосибирском ТЮЗах, а позднее – 8 лет в Кинешемском драматическом театре им. Островского (1930-1952). В 1941-1942 гг. выступала в эвакуации на эстраде в качестве актрисы, чтицы и ведущей концертов. Еще до войны она успела поработать на радио и на к/с «Союзмультфильм» («Лимпопо» и др.) На драматической сцене помимо ролей мальчишек и бытовых ролей в современных пьесах Мазинг играла бойких служанок в стихотворных комедиях Мольера, Гольдони и Шекспира, характерные роли в пьесах А. Островского, пользуясь репутацией идеального партнера. Не только профессиональная, но и личная жизнь актрисы оказалась тесно связана с театром. Ее первый муж, композитор Е. Слонов, заведовал в 1930-е гг. музыкальной частью МТЮЗа. В Кинешме Мазинг работала вместе со вторым мужем Е. Ворониным. Пережив его внезапную смерть, актриса вернулась в Москву.
Театр Образцова имел в репертуаре помимо спектаклей для детей, сверхпопулярный «Необыкновенный концерт» и остроумную пародию на Голливуд «Под шорох твоих ресниц», недавнюю триумфальную премьеру «Чёртовой мельницы». Фольклорные краски, дух веселья и вольной игры в этом спектакле на общем натуралистическом фоне поражал богатой палитрой театральности – здесь и кукла, и слово, и весь режиссерский арсенал мизансцен, ритмов, музыка, вокал, динамичная сценография.
Проблему выбора «своего театра» в Москве Мазинг решила радикально. Опытная драматическая актриса, она ушла за ширму театра кукол. Уже первое знакомство Мазинг с художественным советом ГЦТК прошло нестандартно. Она отказалась от привычного набора литературных текстов, спев с такой экспрессией и шармом французскую шансонетку, что сразу же была принята в театр. На вопрос ее партнера Виктора Рябова, почему она выбрала Театр Образцова, Мазинг ответила: «Решила, что это мой театр».
Дебютной ролью для нее стал ввод на гротескно-характерную роль Эдны Стэрвэ («Под шорох твоих ресниц»); тут же последовал ввод на роль девочки Зинки в бытовой комедии «Любит… не любит…». Не заставили себя ждать и премьерные роли: молодой замужней кокетки Аллы Ламбордянц, многодетной матери Екатерины Спасиковой, озабоченной поиском алиментов, и хулиганистого мальчика Лёни в бытовом водевиле «Дело о разводе». Актриса сразу же обратила на себя внимание умением лепить образ словом, в частности, тем, как «временами она одна ведет диалог», создавая законченные в своей неповторимости комедийные характеры. 
Столь же насыщенными сложились и два последующих сезона. Помимо наивно-бесхитростного Ивана (2-й вариант «Конька-Горбунка») и трогательного медвежонка Топа («Веселые медвежата»), она сыграла одного из двух клоунов в восточном костюме Абдурмана Короткого и пионерку девочку Катю («Гасан, искатель счастья»). Ключевым стал образ любящей Матери Аладдина с ее скептической философией старости и доверчивостью ребенка, обобщенный образ Материнства. 
По свидетельству ее молодого партнера Адиля Искендера «Мазинг обладала таким голосом, каким должен обладать всякий актер в Театре Образцова, потому что ее голос горячей волной вылетая из-за ширмы, попадал каждому зрителю в его уши адресно». 
Всего за первые четыре сезона И. Мазинг сыграла около десятка ролей в премьерных постановках и спектаклях текущего репертуара. Актриса легко вписалась в уже сложившуюся практику играть в одном спектакле не только большие роли, но и эпизоды, она ценила ансамблевость актерской игры, ей был близок отточенный и задорный режиссерский стиль С. Образцова.
Однако на первых порах Мазинг столкнулась с очень большими сложностями. Так, отыграв тростевой куклой свою первую роль Эдны Стэрвэ, она, по ее собственным словам, «проплакала всю ночь». В краткой справке к гастролям театра в Индии есть такой абзац: «Борьба» с куклой длилась долго». Это не значит, что у Мазинг не получались роли. Просто актриса долго не могла сказать себе: «Я чувствую, что такое кукла». 
Первым сценическим образом, где все сошлось, стала главная роль в шварцевской «Сказке о потерянном времени» - Петя Зубов. Критиков удивило богатство речевых интонаций и ее неповторимый – «упругий и звонкий» – голос, проникающий в сердце. «Петя Зубов – удивительная удача Мазинг, - сказал Образцов на худсовете театра в 1958 г. – Это трогательно и иронично, это наш самый лирический герой. Мазинг всегда говорит куклой. Она играет по правде, с полным учетом предлагаемых обстоятельств. Она над образом и в нем. Надо… подражать ей». 
С обширной «территорией» детства, очень значимой для актрисы, Образцова и театра в целом связан еще один большой сценический успех Мазинг. Судьбу поучительного и веселого спектакля для малышей «Тигрик Петрик» во многом определил трогательный образ его главного героя. Мазинг наделила рыжего тигренка с его забавными испуганными глазами проникновенным голоском, тонкими, хрупкими душевными вибрациями и внутренней силой, чтобы преодолеть все препятствия и чувство страха и привести доктора к больной маме. Прозрачность и укрупнённость рисунка, его лирическая наполненность сделали роль Тигрика Петрика знаковой в биографии детских спектаклей театра. «Тигрик Петрик» идет до сих пор и помогает современным детям взрослеть, учит их умению заботиться о других.
С темой детства связаны работы Мазинг 1950-70-х гг. на радио («Красная Шапочка», «Волшебник Изумрудного города», «Знаменитый утёнок Тим» и др.) и в мультфильмах: «Краса Ненаглядная», «Сказка о старом кафе», «Все наоборот» и др. Ее голосом говорили Чебурашка и старуха Шапокляк в мультфильме «Шапокляк» и инсценировке «Чебурашки», выпущенной на пластинке фирмой «Мелодия».
По свидетельству коллег, в Мазинг, с ее модной короткой стрижкой, роскошным ароматом духов и неизменной длинной сигаретой в мундштуке, солидной, но всегда молодой, было много детски непосредственного. С. Образцов всегда ценил ее шутки. 
«Идет серьезный и напряженный разговор. – вспоминает Е. Рубановская. – Образцов кем-то или чем-то недоволен. Вдруг Ирина Евгеньевна, скорчив неимоверную рожу, что-то вещает от лица этого страшилища. Общий хохот, обстановка разряжена. Образцов развеселился. Однажды такое перевоплощение выручило Мазинг. Возвращаясь домой, она заметила спешащего за ней мужчину. На улице никого. Прибавила шаг. Незнакомец тоже. Грубо крикнул: «Постой!». И тут Ирина Евгеньевна, превратив свое лицо в невероятную сморщенную маску с перекошенными глазами и ртом, обернулась к преследователю. Тот в ужасе убежал».
В совершенстве владея искусством словесной и объемной нюансировки, Мазинг со временем овладела искусством точной и искусной работы с тростевой куклой. Так, Ивана-дурака в «Коньке-Горбунке» она «наделила широким распевным жестом, что в сочетании с мальчишеской угловатостью отлично дополнило куклу». Восторг тонкого знатока театра, режиссера Б. Львова-Анохина вызвала ее Баба-Яга - эпизодическая гротескная роль в «Царевне-лягушке» – ее «темперамент и экспрессия… превращающие комок серых тряпок … в клубок бессильной старческой злобы, ехидства и жадности». В «Соломенной шляпке» запомнился щебечущий голос юной кокетки Анаис и «задумчивое сопрано» «голубой героини» Хеппи Блонд – еще одного персонажа в спектакле «Под шорох твоих ресниц».
Гротескно–комедийный дар Мазинг в новых красках раскрылся в сатирической комедии «И-Го-Го» (1964). В этой густонаселенной «научно-популярной феерии» о научных экспериментах, о наступлении на людей дьявольских сил, актриса сыграла пять ролей, из которых своей эмоциональной контрастностью и пластической экспрессией выделялись три куклы, великолепно выполненные художником Б. Тузлуковым. Безобразная Ведьма – член месткома, тиран коммунальной квартиры с ее неудержимо темпераментной злобной речью, нежно-коварная Она - обольстительница из сцены «Под абажуром», полузмея-полувамп с длинной гибкой рукой и преувеличенно цепкими пальцами, фантастических размеров ногтями и вкрадчиво завораживающим голосом и, наконец, лирически обаятельный Бес взаимного тяготения. 
Уйдя за ширму, отказавшись от многих выразительных средств, которыми пользуются актрисы в «живом плане» Мазинг именно в кукольном театре парадоксальным образом получила возможность выйти за рамки своего амплуа. В игре через куклу она научилась по-новому ощущать свой редкий по красоте, «словно из Серебряного века» обволакивающий голос «бронзовозолотого отлива» (выражение Адиля Искендера) и его возможности, его связь с телом, с куклой. Раскрыла для себя загадочную материю глубинных, корневых свойств играющей куклы.
С конца 1960-х до начала 1970-х гг. премьерных ролей становится все меньше. Одна из них – предатель Мальчиш-Плохиш в «Сказании о Мальчише Кибальчише». В самом популярном зрелищном спектакле 1970-80-х гг. «Дон Жуане», где текст, по сути, играл служебную роль, она сыграла Японку, Русскую девушку, Мать итальянки и Экскурсовода. Особая история связана со спектаклем на библейский сюжет «Ноев ковчег». Здесь Мазинг сначала сыграла тростевыми куклами Дину, жену праведника Ноя, позже – их сына, мальчика Иафета. А в 1973 г. Образцов увлек ее дерзкой задачей, которая по силам только редким смельчакам – мужской ролью Создателя. Создатель был воплощен актрисой в его трагикомической сути и всегда актуальных взаимоотношениях с людьми в «живом плане» и полумаской на лице. Первым подступом к этому стала мощно сыгранная актрисой роль Царя в большом фрагменте из легендарной «Щуки», ставшей частью юбилейного «Новоселья».
В знаковом спектакле театра «Необыкновенный концерт» свою первую роль – Юное дарование Мазинг сыграла в начале 1960-х гг. Малыш-вундеркинд, виртуоз рояля, был трогателен и смешон. Следующий ее успех – эксцентричная цирковая дрессировщица, молодящаяся старуха Стелла Свисс. В цыганском ансамбле Мазинг с чувством пела романс «Очи черные». Во второй редакции «Концерта» она сохранила за собой коронную роль Стеллы Свисс, прибавив к ней, благодаря своим вокальным данным, Опереточную приму. До сих пор выходная ария Опереточной дивы звучит в её неподражаемом исполнении. В этих замечательных памятных ролях, как в хорошей миниатюре, выражена многообразная суть ее универсального сценического дара.
И. Мазинг, одна из лучших актрис отечественного театра кукол, так и не получила звание народной. Наградные «инстанции» не посчитались с мнением театра и его настоятельным обращением.
Портрет И. Мазинг висит в фойе Большого зала ГАЦТК рядом с портретами корифеев театра Е. Сперанского и З. Гердта. Эти же имена выделяет в своей книге «Моя профессия» С. Образцов, делая акцент на том, что составляет славу лучших актеров труппы. Здесь и глубина психологизма, и умение стать единым целым с куклой, и обостренное чувство красоты и силы слова. 
Литературовед Н. Берковский из Ленинграда, ныне Санкт-Петербурга, знаток романтизма, в поисках ускользающей от строгих формулировок сути актерского искусства ГАЦТК написал: «Образцовский театр – это театр голосов. Эти голоса и делают кукольный театр театром души… Это обнаженные души… » Эти голоса заключают в себе столь богатую гамму эмоций, что вновь приходит на ум сравнение с таким музыкальным инструментом, как орган. Не зря в театре на протяжении многих лет актеры занимались разработкой голосового аппарата. И. Мазинг входит в круг тех редких мастеров, которым дано было испытать то «изысканное наслаждение» (выражение З. Гердта), которое может испытать только актер-кукольник.

В. Шеховцев 

Из книги «Образцовцы. 1931-1992-2018»